“но эта вспышка есть всё…”

Перечитал биографию Пуанкаре (ред. А.Тяпкин, А.Шибанов, из серии ЖЗЛ).

Во-первых, само это издание всем советую, особенно если интересна история математики и физики на стыке 19 и 20 вв.

Во-вторых, не перестаю удивляться количеству и качеству серой массы у этого француза.

В-третьих, ещё раз убедился, что, блин, раньше быть большим специалистом в широком круге математических проблем было намного проще, – ввиду меньшего количества информации и открытых областей.

poincare

Istvan Orosz, “A Magically Appearing Portrait of Jules Verne on the Mysterious Island” (1983)

По мнению многих, эта картина является лучшим шедевром скрытой анаморфозы Иствана Орожа, венгерского графического дизайнера и художника – одного из ведущих современных представителей анаморфозного направления в искусстве.

Картина изображает сцену кораблекрушения в замороженном Севере, на основе романа «Таинственный остров» Жюля Верна. Однако если в месте, где на картине изображена Луна, опустить цилиндрическое зеркало, то в его отражении для наблюдателя открывается портрет самого Жюля Верна.

Касательно преференций

Ответил вот на несколько вопросов от РЦБК – аналитический журнал касательно новых преференций для инвесторов:

Как вы считаете, почему эти поправки были приняты именно сейчас, в 2014 году, а не раньше? С чем это может быть связано? Связано ли это как-то с созданием Евразийского Союза?

Есть ощущение, что ожидаемого эффекта от девальвации не случилось, доверие к новому курсу доллара не оказалось высоким, и долларизация вполне может даже усугубилась. Инвестиции со стороны местных инвесторов не смогут сильно расти, если не будет доступа к финансированию в тенге, в связи с чем нужен какой-то толчок экономике, ибо ВВП явно не растет желаемым темпом. Тут, конечно может помочь озвученная программа валютных свопов НБРК.

В этой связи еще светят туманные планы в части репо-финансирования проблемных долгов БВУ по балансовой стоимости из НацФонда. Во-первых, обсуждаемой суммы явно на всех не хватит (и процесс распределения не ясен), во-вторых это не решает фундаментальные проблемы моральных рисков в поведении БВУ в будущем.

Связь с ЕврАзЭС вижу лишь в части протекции от доминирования российского бизнеса на рынках Казахстана с течением времени.

Как вы оцениваете эти преференции? Способствуют ли они улучшению инвестиционного климата в Казахстане? Насколько, на ваш взгляд, эти поправки – эффективные меры для привлечения иностранных инвесторов?

Все это, конечно, очень красиво работает в теории. Смотря на вещи чуть более трезвым взглядом, нужно понимать, что если фундаментального доверия к стране, конъюнктуре ее рынков и геополитическому будущему – по тем или иным причинам нет, то никакие преференции сами по себе существенно ситуацию не изменят.

Если в стране нет безупречного уважения прав инвесторов, т.е. множества прецедентов, в которых государство – вполне может и во вред некоторым своим интересам – выбирает стабильность законодательства над конъюнктурными выгодами (либо наделяет поправки в законодательство лишь проспективной силой), то эффективность всяческих заверений в безопасности и стабильности преференций наступит не скоро.

Пару лет назад во время дискуссии круглого стола по энергетике Казахстана, проводившегося в Лондоне, определенный (оставим его имя неназванным) топ-менеджер фонда прямых инвестиций Riverstone Holdings (специализирующегося на энергетике) озвучил интересную вещь. Он сказал, что такие игроки, как они, перед вхождением в новую страну, не имеющую собственных финансовых, технологических и кадровых средств для развития энергетики, совместно с правительством, разрабатывают законопроект об инвестициях. Закон этот впоследствии ратифицируется, а инвесторы ждут 10-12 лет, наблюдая за сменами правительств и парламентов, на предмет внесения изменений в их законопроект. Лишь в случае, если данный закон за это время не претерпевает существенных изменений – несмотря на конъюнктурные интересы каждого нового правительства (читай, власти) – инвесторы входят на рынок, но входят уже в очень серьезных масштабах. Для инвестора, который от недостатка предлагаемых ему проектов не страдает, на мой взгляд, стратегия очень разумная.

Взять те же пресловутые СРП (соглашения о разделе продукции – ред.) по нефтегазовой добыче – мировую практику, применявшуюся и в определенных случаях до сих пор применяющуюся в ОАЭ, Голландии, Венесуэле, Ливии, России, Казахстане и других странах. Крайне редко эти соглашения доживают до контрактной даты истечения срока действия в своей оригинальной форме – как правило, с течением времени, разбогатевшая и «прозревшая» в своих прежних экономических заблуждениях власть начинает менять правила игры. Где-то это проходит жестко и в одностороннем порядке – по принципу того, как Уго Чавес национализировал нефтяную отрасль Венесуэлы, где-то – помягче.

Арсенал инструментов давления на инвестора довольно широк, и включает такие вещи, как волшебные ретроспективные поправки в налоговый режим, особая усердность экологических служб в отдельных случаях, обвинения в недобросовестной добыче, введение нового контроля производственного содержания и закупа и т.д.

К примеру, Казахстан мимикрировал успешную российскую тактику введения новых экспортных пошлин на сырую нефть, мотивируя предлагаемые изменения в Карачаганакский СРП тем, что в годы его подписания, наше несовершенное законодательство не делало различия в трактовке налогов и таможенных выплат – надо было, дескать, понимать, что законодательство сырое и тот факт, что мы контракт подписали собственными руками, еще не гарантирует уважения к нему в будущем. Таким образом, экспортные пошлины задним числом начислили, иск на миллиард долларов и дополнительные налоговые требования за экологический ущерб и сверхнормативную добычу предъявили – и получили пять процентов участия в КПО в обмен на «урегулирование» вопросов по налоговым и таможенным выплатам, а еще 5% купили за миллиард долларов США, полученных в кредит от самого же КПО.

Несмотря на саркастичность описания, целью здесь не является морализирование на тему переговорных тактик нашего правительства и т.д. – в бизнесе справедливо все, что легально. Хотя вопрос легальности ретроспективных законодательных изменений философски, безусловно, неоднозначен.

Надо понимать, что инвесторы тоже не дураки, и естественно лишь ввиду нашей неопытности на момент подписания, готовы были свои деньги сюда вкладывать на столь выгодных условиях. Затраты свои они постоянно увеличивали, не стесняясь пользоваться отсутствием контроля закупа и содержания, а также наличием особого налогового статуса, гарантированного СРП и первые 15 лет абсолютно стабильно уважавшегося.

Подобным инвесторам-акулам, мы очень-очень выгодны только до тех пор, пока мы – «папуасы». А вот идиотов с мешками денег, при этом готовых с ними расстаться на плохих условиях, в инвестиционном мире, увы, нет. Отсутствие сверхприбыльных перспектив для инвестиций может компенсироваться лишь наличием хорошей ситуаций в части налогов, легкости ведения бизнеса, справедливых рыночных процессов, стабильному законодательству, разделению рисков (кредитных, валютных, инфляционных, коммерческих) с государством, а также в целом высоким уровнем доверия к гос.аппарату.

Как вы думаете, нужно ли было разграничить инвестиционные и налоговые преференции для иностранных и казахстанских инвесторов по отдельности? Другими словами, создавать более выгодные условия для казахстанских инвесторов? Не кажется ли вам, что протекционизм в данном случае был бы уместен?

Протекционизм считаю уместным лишь в секторах, которые либо имеют отношение к национальной безопасности, либо содержат большие потенциальные конкурентные преимущества. В голову приходит история с КазАтомПромом.

Существует ли в мировой практике опыт создания подобных преференций и к какому результату он привел? Чей путь повторяет Казахстан? Не ожидаете ли вы подобных шагов в ближайшее время от Российской Федерации?

Да, на эту тему, думаю, много информации в открытом доступе. От России вполне можно ожидать похожего поведения.