Пара мыслей о нефти.

Добыча сырой нефти в США сейчас на пике с 1991 года.

В то же время, по данным BP Statistical Review, потребление нефти в США на душу населения в целом падает на протяжении последних тридцати-пяти лет. За последние 10 лет падение составило около 15%. И, тем не менее, цены на нефть растут.

Но растут ли? Отнюдь не все цены растут.

С середины 2008 года и вплоть до начала 2013 года, цены на WTI торговались в режиме контанго: фьючерсы на дальние сроки стоили дороже, чем на ближние. Другими словами рынок ожидал повышения цен, и трейдеры были не готовы торговать контракты, скажем, с годичной отсрочкой – по сегодняшним ценам, и вместо этого запрашивали цены более высокие.

Но с начала этого года ситуация изменилась. Рынок фьючерсов WTI перешел в режим бэквордации: 15 августа цена на фьючерс с поставкой в сентябре (через месяц) под конец сессии на NYMEX находилась в районе $107 /баррель, в то время, как контракт на поставку в августе 2014 года (через год) торговался в районе $96/баррель. Разница в $11 – очень большая по статистике рынка. В последний раз цена на WTI переходила в режим бэквордации в конце сентября 2008 года, и тоже с разницей в $11.

pmn1

Само по себе это, разумеется, никакого кризиса не предвещает, но важный вывод из этих наблюдений, тем не менее, имеется. Трейдеры сейчас не рискуют закладывать даже сегодняшние цены в контракты на дальние сроки, ибо не ожидают (или, по крайней мере, не готовы ставить деньги на то), что в будущем цены продолжат держаться на сегодняшнем высоком уровне.

Развитие ситуации, конечно, зависит от динамики добычи и потребления, но в целом такие высокие цены вполне могут оказаться временной аномалией.

Вообще, ликвидность фьючерсов резко падает с удалением срока поставки – к примеру, 15 августа, под конец сессии, общий объём проторгованных на NYMEX контрактов WTI с поставкой в августе 2014 года был в 15 раз меньше, чем объём контрактов с поставкой в сентябре этого года (т.е. через месяц). После декабря 2014 года, объёмы и вовсе становятся ничтожными. Такая картина абсолютно типична, т.к. никакие даже профессиональные трейдеры не загадывают, что будет с нефтью через полтора года. Ликвидность фьючерсов с одномесячным сроком поставки также сильно завышена тем фактом, что многие индексные фонды (index-tracking funds) вынуждены постоянно прокручивать свои позиции (продавать истекающий и покупать новый контракт) в одномесячном фьючерсе – из-за необходимости следования за выбранным commodity индексом. Примером такого индекса является S&P GSCI (изначально созданный Goldman Sachs, но сейчас принадлежащий и публикуемый Standard & Poor’s), состоящий на 55.5% из позиций в нефти.

pmn2

Ещё одно наблюдение: отношение цены на WTI к общему уровню потребительских цен в США сейчас находится на уровне 0.45. Это чуть более чем в 2 раза выше среднего за последние 30 лет уровня в 0.22. При нынешнем уровне CPI, историческая цена на нефть сегодня была бы равна $51.6/баррель.

Если верить, как экономисты, что существует тяготение рыночных цен к фундаментальным равновесным уровням, то для возвращения пары (WTI/US CPI) к исторической отметке 0.22, следует ожидать одного из двух: повышение общего уровня цен в США, либо понижение цены на нефть.

pmn3

С учётом объявленного Беном Бернанке на осень этого года так называемого «сужения» (tapering) QE (снижение объёмов обратных покупок долговых нот Федеральным Банком Резервов), – другими словами, снижения уровня вливаний свежей денежной массы в экономику, – большой инфляции в США не предвидится. И это ещё не говоря о том, что по опубликованным в эту среду данным, рост индекса цен по производственному методу за последние 12 месяцев в США составил лишь 1.2% – намного ниже целевого уровня Бернанке в 2%. В таком случае двигаться остаётся WTI.

Многие, кстати, думают, что динамика цен на нефть автоматически диктует динамику инфляции, но этого не совсем так. В середине прошлого века, корреляция между нефтью и CPI была около пятидесяти процентов, в 1980-х почти достигала 80%, а за последние 10 лет в целом была меньше 15%. Глобальные причины ослабления корреляции две: первая состоит в том, что многие центральные банки мира, включая Федеральный Банк Резервов США, перешли на политику инфляционного таргетирования, а вторая – в том, что мировые индустриальные экономики в целом стали более эффективными.

Ещё один фактор давления на WTI в сторону падения, – альтернативная, нетрадиционная нефть и её родственники, но тут всё тоже неоднозначно.

Многие считают нетрадиционную нефть, добываемую вне ОПЕК, (временным) спасением от peak-oil и промежуточным этапом на пути к sustainable energy, забывая при этом, что она, в основном, очень не дешёвая для добычи.
Сланцевую нефть добывать дороже, чем сланцевый газ, ввиду технических причин. При этом все нетрадиционные источники в принципе, включая нефтяной песок, сланцевые углеводороды и глубоководную морскую нефть, дают намного меньшие показатели по чистой выработанной энергии, чем традиционная нефть. Причиной здесь является количество энергии, затрачиваемой на сам процесс добычи.

Цитируя Мэриона Хабберта, одного из основных теоретиков пик-ойла, работавшего в лаборатории Shell:

“Существует иная и более фундаментальная стоимость, которая не зависит от монетарной цены. Это есть энергетическая стоимость разведки и добычи. До тех пор, пока нефть используется в качестве источника энергии, когда энергетические затраты на получение одного барреля нефти станут больше, чем энергетическое содержание полученной нефти, добыча прекратится, в независимости от того, какова монетарная цена.”

Вообще, конечно, весь ажиотаж вокруг сланцевого газа и, в ещё большей степени, сланцевой нефти, создал небывалый прецедент – ресурса в широком доступе еще нет, а на геополитику влияние он оказывает уже абсолютно реальное.

Объёмы разведки и добычи нетрадиционной нефти, в прочем как и прибыльность компаний на этом специализирующихся, очень сильно зависят от рыночной стоимости традиционной нефти. Ниже определённого барьера, на сегодняшний день примерно $70/баррель, рентабельность большинства альтернативных источников испаряется. Этот принцип стороной не обходит и глубокую морскую нефть Кашагана, на которую так расчитывает Казахстан. Повторятся на тему cost-oil смысла, наверное, нет, т.к. эксперты уже не раз всё поясняли и по полочкам раскладывали.

Получше дело обстоит с газом, и в том числе сланцевым.

Небольшая ремарка:

Энергетическая эквивалентность (5.8 MMBtu ~ 6100 мДж): 1 баррель сырой нефти ~ 210 кг каменного угля ~ 165 кубометров газа.
По стоимости: 105 долларов – 12 долларов – 20 долларов.
По уровню выбросов CO2, природный газ опять же намного эффективнеe нефти.

С середины 1980-х и вплоть до кризиса 2008, отношение цены WTI к цене природного газа держалось примерно на уровне 10:1, в конце 2011 года снова стало расти, и в апреле 2012 уже было 50:1. Последние 12 месяцев колеблется вокруг 25:1.

Америке во многих аспектах повезло со сланцевыи газом. Нахождение залежей – в основном ресурс находят в очень либеральных, малонаселённых штатах вроде Северной Дакоты или Уайоминга – никто не будет бастовать против бурения, переживая за экологию. Своевременность – крупнейшие американские операторы танкеров по LNG (сжиженному природному газу), ранее понастроили большое количество портов для отгрузки планировавшегося масштабного импорта LNG, – теперь они оперативно конвертируются в порты погрузки на экспорт. Количество – по самым консервативным оценкам, запасы газа в Америке соразмеримы с запасами Ирана, и хватит их как минимум на 50 лет самостоятельного электроснабжения, и Америка очень активно переходит на газовую электроэнергетику. Целые поколения Американских президентов мечтали о независимости от внешних источников нефти, так сказать, об “энергосамостоятельности” – шанс появился.

В Европе все немного печальней: сланцевый газ находят в развитых густонаселённых странах как Франция, Германия и Великобритания. В одной Великобритании резервы оцениваются в 75 лет самостоятельного обеспечения газовых нужд – а добывать разрешения нет – общество сильно напрягается за экологию. Благо запасы так же находят и в Восточной Европе.

Недавно читал в The Economist, что, благодаря Джорджу Митчеллу, главному пропагандисту и разработчику практического применения техники гидроразрыва пласта – он, кстати, умер 3 недели назад, оставив состояние в $2 млрд., – в Америке сланцевый газ в сжатых или сжиженных формах уже попадает в “бензобаки” автобусов и грузовиков. Не исключено, что скоро газ заменит нефть в морских судах, петрохимических заводах и отопительных системах.

Не за горой и полноценный выход газа на рынок автомобильного топлива. Также газ, кстати, чище, и намного дешевле, чем дизель.

Геополитические последствия потенциального падения спроса и, соответственно, цен на нефть могут быть серьёзными для стран-экспортёров, которые расчитывают на высокие цены для балансирования бюджетов.

На самом деле сегодняшний успех нефтегазовых (да и в целом добывающих) секторов в странах бывшего СССР, во многом является заслугой самого СССР – объемы разведочных работ страны вряд ли потянули бы при независимости.

Удивляют некоторые аспекты внешней экономической политики, скажем, России. Буквально до недавнего времени РФ пыталась расширять своё влияние только лишь экспортом энергоресурсов, при этом не расширяя влияния кредитно-финансового. То есть, Россия всегда до боли очевидно пыталась формировать влияние с помощью газовых поставок ГазПрома в Европу. Но и поставщика газа можно сменить договорившись с новым партнёром, как минимум в целях диверсификации. Альтернативный пример представляет Китай, чьи банки на сегодняшний день прокредитовали больше энергоресурсного бизнеса, скажем, в Африке, чем сами Африканские банки. Очень похоже они себя повели, к примеру, и в Казахстане. Ну это уже отдельная тема.

Когда нынче говорят, что кризис на западе не страшен для экспортёров нефти, всегда ссылаются на тот факт, что за последние 10 лет больше спроса и потребления нефти приходилось на развивающиеся, а не развитые страны. Всё верно, но есть одно “но” – это самое потребление нефти в развивающихся странах было на таком уровне только лишь потому, что развитые страны создавали спрос на продукцию, произведённую в развивающихся, так что не надо торопиться с выводами.

Даже согласившись со среднесрочными перспективами падения цен на нефть по причинам: 1) временного, аномального характера нынешнего высокого уровня цен, 2) распространения природного газа, как более рентабельного и экологически чистого энергоресурса, 3) отсутствия толчков к росту индустриального производства в развитых странах, 4) потенциального снижения спроса на продукцию развивающихся стран со стороны развитых, 5) замедления и перегрева экономик Китая и Индии – многие все равно скажут, что цены, заложенные в бюджетах стран-экспортёров – ниже рыночных, и беспокоится не о чем.

Мне лично кажется, что не важно, какая цена заложена в бюджет, если управление этим бюджетом сильно хромает (по целому ряду всем известных причин), и если даже при сегодняшних ценах в бюджете имеются абсолютно реальные дыры.

More from the same category:

Leave a Reply